"На военной кафедре Университета меня недолюбливали: пижон и выскочка, мальчик из телевизора, еще и ведет что-то там по радио. Но больше всего раздражали мои длинные волосы, – рассказывает Дмитрий Шепелев. – На первом построении огласили устав: "Волосы должны быть аккуратно пострижены, внизу затылка – "скобка". Каждый слушатель должен быть чисто выбрит". Чисто выбрит на деле означает выскоблен. Вы точно видели, как отдают синим блеском щеки по утрам у людей в форме. Готовность нашу проверяли изысканно. Одному из группы командовали сделать шаг вперед (не сложно догадаться, чаще остальных это был я) и бумажной купюрой, тонким ее краем проводили по щеке. Если шуршит – бегом домой, бриться заново".

Телеведущий признался какие использовал методы и уловки, чтобы избежать похода к парикмахеру: 

"Взяток на кафедре не брали, но в замен на пачку бумаги на многое закрывали глаза. Бумага была в цене. Еще больше в этой армии для интеллигентов ценили умение обращаться с компьютером. Компьютеры пылились в офицерских комнатах, их даже не умели включать. Так за пару набранных страниц мне раз за разом давали отсрочку от парикмахерской. Но только до поры до времени. И когда в моих машинописных услугах более не нуждались, пришлось пойти на хитрость. Я принес справку с работы, о том что длинные волосы – часть имиджа, эфирный образ, который ну никак нельзя нарушать. Хитрость же заключалась в следующем: справка была … с радио. Мою насмешку раскрыли не сразу, а когда все же дошло, пришлось нести бумажку уже с телевидения".

Перед присягой Дмитрию Шепелеву помог глава кафедры, но предварительно чуть не отравил его водкой:

"Моей изворотливости хватило на два года. На носу присяга, принимает сам министр обороны. Помощь пришла откуда и ждать не стоило: сам полковник, глава кафедры, отвел меня в сторону и сдержано пообещал помочь. Настоящий офицер не брал взяток, но от украинской горилки и импортных сигарет отказаться не мог. Итак, день до присяги. Я щуплый юнец в военном городке стою напротив подъезда моего спасителя с пакетом призывно бряцающим стеклом при каждом шаге. Навстречу выходит полный, немолодой мужчина. Пригласил подняться. Мы вошли. Он достал два стакана, разлил до краев водку и протянул мне одну сушку. "За присягу!" – трубным голосом скомандовал он и опрокинул стакан. Я плохо запомнил, как возвращался домой. Помню мутное утро следующего дня и как от водки крутило в животе. Поверх белой сорочки и костюма тройки на груди у меня красуется промасленный по случаю присяги калашников, Я чеканю слова присяги. Кафедра окончена. Через день я постригся. С тех пор 23 февраля я не отмечаю. Никак. Остальных с праздником", – закончил историю Шепелев.